Поменяйте офис с шикарного на полуподвальный без натур.освещения и без телефона за 2 зарубежных гроша за 1 кв.м.
Беларусь
Дыпламаваны Б15.05.2008 12:51:27
Грош грошу - разница. И такое помещение (подвал, без ест. освещения) стоит около 5 европейских денег за метр. Вот тоже горюем...
Беларусь
"Анонимно"15.05.2008 12:57:30
Господа, попробуйте заняться бизнесом, а не стонать. Кому сейчас легко?
Беларусь
КРИК ДУШИ15.05.2008 13:33:30
А у нас и так подвал. Только не знаю, что такое бизнес в вашем понимании. Если торговля-то пусть всех торгующих, особенно Китаем через Россию задушит окончательно. И поскорей бы!
Беларусь
"Анонимно"15.05.2008 13:39:37
закрывайся нафиг!
Беларусь
LF15.05.2008 13:45:29
Беда не только в том, что мы стесняемся спрашивать, когда чего-то не знаем. Беда, что мы спрашиваем не тех. Мы спрашиваем о бизнесе 30-летних консультантов, не создавших ни одной фирмы и сталкивавшихся с конкуренцией только при устройстве на работу. О политике у экспертов, не участвовавших ни в одной избирательной кампании. О свободе слова у журналистов. О любви у разведенных. О свободе у философов… Результат предсказуем. Философы, например, любят порассуждать о свободе как индивидуализме — о свободе от коллектива. Но всякий, стоявший в пробках, знает, что эти понятия находятся в разных плоскостях. В пробке нет и речи ни о каком коллективизме, каждый заперся в своей жестяной коробочке, и все, на что может хватить ваших солидарности и самосознания — погудеть вслед вашим хозяевам, пролетающим мимо с мигалками и «крякалками». Но и со свободой в пробке тоже все в порядке, верно? Заключенный хотя бы знает, когда он выйдет из тюрьмы; водитель же обычно не имеет представления, когда он вырвется из пробки. Боюсь даже подумать, кого надо спрашивать о любви (наверное, писателей), но о свободе надо спрашивать экономистов. И тогда вместо философских головоломок типа «осознанной необходимости» (а как, например, быть со свободой большого числа индивидуумов, в принципе не способных осознать что-либо?) вы получите четкую и, главное, технологичную, применимую на практике формулу: «Свобода — это избыток инфраструктуры». Мы можем действовать — и даже думать — только в рамках уже существующей инфраструктуры (в том числе интеллектуальной). Недостаток инфраструктуры — от дорог и электричества до систематизированных знаний — объективно лишает человека возможности осознанно ставить цели и достигать их, что по сути дела превращает его в общественное животное. Зачем сажать в тюрьму, когда можно лишить мобильности дезорганизацией транспорта, бедностью или страхом перед милицией, да еще и дебилизировать сочетанием разложившегося, превращенного исключительно в бизнес образования и эффективной пропаганды? Свобода слова необходима, но чтобы оно из мычания на кухнях стало словом, чтобы оно могло быть услышано и начало действовать — ему тоже нужна инфраструктура. Ограничение инфраструктуры душит свободу не менее эффективно, чем полицейский террор, но более надежно, потому что не вызывает сопротивления: можно мечтать об искоренении «неверных ментов» (хотя в нашей стране государство, похоже, открыто исходит из презумпции полного отсутствия честных милиционеров), но нельзя даже мечтать о том, чтобы самому построить дорогу. Это сложнее, чем наказать конкретного преступника в погонах; гражданскому обществу это не под силу. Можно принять подробнейшим образом проработанные законы о предоставлении всех мыслимых и немыслимых прав, но без инфраструктуры, обеспечивающей их исполнение, их можно печатать в рулонах и без текста. Классический пример — Латинская Америка. Конституции большинства ее стран более проработаны и демократичны, чем у США — вот только значительная часть населения не может их даже прочитать. Не умеет. Поэтому свобода — это не торжественные декларации политиков и общественных деятелей и даже не «хорошие законы». Это пустующие пространства в аэропорту Даллас, которые можно в любой момент загрузить новыми рейсами, хоть на Марс. Это возможность честным трудом, и даже особенно не надрываясь, заработать на билет до Владивостока. Это дороги, по которым можно поехать в любую сторону и доехать туда, куда вам надо, и необходимый для этого транспорт. Это толпы людей на улицах Чэнду (столица Сычуани, по населению чуть меньше Киева и Берлина) на мотороллерах и мопедах, которые не загрязняют воздух, мгновенно стартуют и мгновенно же останавливаются, потому что работают на аккумуляторах. Чэнду пересела на них менее чем за 5 лет: власти учли, что топливо дорожает, китайцы в массе своей все еще бедны, а электроскутер или электромопед доступны тем, кто не может тратиться на бензин. А монополизм энергетиков сдерживается государством, и в Китае они не имеют возможности душить экономику и общество ради своих аппетитов. Парадоксально, но свобода нерыночна по своей сути, ибо избыточность инфраструктуры окупается только в стратегической перспективе: в каждый отдельный момент времени эта избыточность расточительна. Но именно она делает нас свободными. И мы несвободны не столько из-за лишения людей прав — от социальных до политических (так отсутствие гарантированного государством прожиточного минимума де-факто означает отсутствие права на жизнь), сколько из-за отсутствия инфраструктуры, позволяющей их реализовать. И потому государство, которое мы содержим и которое мы пока терпим, должно нам не только свободу слова, честный суд и восстановление социальной сферы. В первую очередь оно должно нам массовое строительство линий электропередач и дорог: по ним приходит не только богатство, в соответствии с китайской поговоркой, по ним, хотя и чуть позже, приходит свобода. (М.Делягин, ej)
© 2001 ЮКОЛА-ИНФО
НА ОБУЧЕНИЕ «1С»